Роман Луизы Мей Олкотт (Louisa May Alcott , 1832 – 1888) «Маленькие женщины» (“Little Women ”, 1868) я читала, будучи ещё сама «маленькой женщиной» – тринадцатилетним подростком. Читала в оригинале и без особых затруднений, поскольку язык оказался несложным, а темы – близкими. Семья Марч – мама и четыре дочки (и папа так далеко, что его как бы нет) – это такой тинэйджерский вариант игры в «дочки-матери», когда куклы уже отложены в сторону, а время взрослых проблем ещё не настало.

Книга мне очень понравилась. Сёстры-подруги плюс мама-совершенство. Каждая со своим характером, что не мешает им любить друг друга. Конечно, наиболее симпатична мне была Джо (Джозефина) Марч – главная героиня, вторая дочка, «книжная» девочка, которая в романе впервые влюбляется и впервые публикует свои литературные произведения.

Photo by Nguyen Thu Hoai at Unsplash.com

Другие персонажи: старшая сестра красавица Мэг, две младших – до святости добрая Бэт и эгоистичная, борющаяся со внутренними демонами Эми; сосед и друг Лори Лоуренс, влюблённый даже не конкретно в Джо, а во всю их семью целиком; кроме того, умеренное количество третьестепенных персонажей. Ясный, лишённый всякой вычурности стиль повествования. Заботливо воссозданные по воспоминаниям Олкотт интерьеры и пейзажи, через описания которых очевидна её привязанность к местам, где она провела детство. Забавные и трогательные происшествия на протяжении года, пока отец Марч участвует в гражданской войне (1861 – 1865) на стороне янки. Год – от Рождества до Рождества – переводит сестёр Марч на новый уровень самостоятельности: как в поступках, так и в суждениях.

Рождество, кстати, празднуется без подарков по причине безденежья; по этой же причине сёстры Марч донашивают одежду после старших родственниц; зато Джо радует домашних пьесами и стихами собственного сочинения; мама рассказывает перед сном добрые нравоучительные истории; девочки ссорятся, мирятся и изредка ходят на вечеринки; болеют и выздоравливают; ждут писем от отца. Детские игры, секреты и откровения. И незаметное, постепенное взросление.

«Маленькие женщины» – вполне законченное произведение. Однако ни автору, ни читательницам, видимо, не захотелось расставаться с полюбившимися героями, и Олкотт написала продолжение – роман «Добрые жёны» (Good Wives , 1869). Два этих романа выстраиваются в единую автобиографическую историю. Экранизации впоследствии снимали, объединяя их в один сценарий.

Под впечатлением от «Маленьких женщин» я затем купила и «Добрых жён» и снова не разочаровалась. Здесь речь уже шла о повзрослевших девушках: «маленькие детки – маленькие бедки» остались позади, теперь всё по-серьёзному. Судьбоносные решения и события, шансы сделать выбор, от которого зависит вся дальнейшая жизнь, и взрослая любовь. А также иллюстрация того, что после замужества жизнь может утратить массу преимуществ по сравнению с годами «на свободе», но девушки всё равно хотят замуж (Джо – менее других).

Существует множество романов для детства и юношества, где главные герои – мальчики. У Диккенса, Марка Твена, Жюля Верна, Джоан Роулинг, у Гайдара, Носова, Каверина герои – мальчики или юноши. Правда, Кир Булычёв и Александр Волков внесли значительный вклад в, так сказать, гендерное равновесие. Но всё-таки Алиса в космосе и Элли в Изумрудном городе – это совсем иные миры, когда как сёстры Марч, хоть и жили почти двести лет назад в Америке, близки и понятны со своими бытовыми мелочами, обидами и радостями, с домашним уютом, первыми шажками во взрослую жизнь. Это наш мир, узнаваемый, сегодняшний мир – даже в большей мере, чем на момент написания «Маленьких женщин».

Эти книги Олкотт были манифестом протестантской морали, феминизма и идеалов янки. Они были прогрессивны, новы, прозорливы. Они наметили тренд и, как принято говорить в таких случаях, опередили время. Когда Натаниэль Готорн писал свою дерзкую «Алую букву», Генри Лонгфелло – стихи, осуждающие рабство, Генри Эмерсон – сотни эссе, из которых потом «надёргают» политических афоризмов, – Луиза Мей Олкотт училась у них и готовила свой вклад в общее дело революционного изменения сознания, выстраивания новой системы ценностей. Эта система держалась на «трёх китах» – справедливости, гуманизме, просвещении.

Сёстры Марч старательно учатся в школе, много читают, помогают нуждающимся соседям, хотя живут скромно (даже бедно), выступают на равных с мальчиками, любят родину и имеют чёткие убеждения о равенстве полов и рас. Они воспринимаются сегодня если не современницами, то, пожалуй, советскими девочками-пионерками.

Наверное, такая аналогия не приходила в голову никому в США, поэтому за «нужную» мораль и феминизм Олкотт регулярно и качественно экранизируют (наиболее удачными, по моей субъективной оценке, стали американские фильмы 1994-го и 2019-го годов). Марк Твен, например, совсем исчез из мейнстрима: уж очень много у него историй, объявленных нынче в Америке неподобающими – межрасовые отношения, сомнительное с точки зрения гуманности обращение с детьми. «Маленькие женщины», можно сказать, «идеологически выверены».

Во время прочтения, правда, идеологическая нагрузка не ощущается. Эти романы Олкотт, в первую очередь, являются приятным чтением для девочек, доброй семейной историей, «уютными» книгами, зовущими к повторному прочтению, когда в паре «дочки-матери» ты уже во втором качестве.

Феминизм Олкотт, революционный для середины 19-го века, в наши дни уже совсем ненавязчивый. Невидимый, потому что «растворён» в окружающей действительности. Мы привыкли к равноправию женщин и мужчин в профессиональной сфере, в политике, в семейной жизни, и оно уже давным-давно не изумляет. К слову, именно наша страна первой на планете занялась реализацией этого равноправия – после Революции 1917-го года. Вот и стали потом пионерки похожи на девочек Марч.

Нас сегодняшних не может изумить, что женщина работает, что девочки помогают маме по дому и заняты ещё чем-то полезным, что мужчина может наличествовать в жизни женщины, а может и отсутствовать, что необходимо получать хорошее образование, а потом – интересную работу. Мама Марч совмещала работу, между прочим, с воспитанием четырёх дочерей, будучи де-факто матерью-одиночкой. Женой фронтовика, с позволения сказать.

Луиза Мей Олкотт была дочерью весьма социально-активных родителей, их воспитание сформировало её мировоззрение. Она «с молоком матери» впитала идеи о необходимости отмены рабства (и увидела её реализацию после внесения поправки в конституцию США в 1865-ом) и расширения избирательных прав (а женщинам они были предоставлены в США позднее, чем бывшим рабам: в 1919-ом году). Писательнице нужно было высказаться – и она это сделала посредством своих «Маленьких женщин».

Впрочем, иные писательницы высказывались куда более радикально: достаточно вспомнить Гарриет Бичер-Стоу (Harriet Beecher Stowe , 1811 – 1896) и её «Хижину дяди Тома» (“Uncle Tom ’s Cabin ”, 1852). Это выжимающие слезу произведение ещё одной убеждённой аболиционистки смело и громко звучало в поддержку северян в гражданской войне. (К слову, в романе «Унесённые ветром» упоминается, что янки относились к «Хижине дяди Тома» как к «откровению, сопоставимому с Библией»). Очевидно, Олкотт было, на что ориентироваться, чтобы сделать свою книгу более мощным социальным высказыванием – если бы она этого хотела.

Но произведения Олкотт не столь пронзительны, они не призывают к борьбе, они просто показывают, какими хорошими (тут подошло бы слово “likeable ”, т.е. «располагающими», «вызывающими симпатию») могут быть девочки с прогрессивными взглядами. Олкотт больше хотелось писать о дружбе, любви и домашнем очаге. Темы тоже очень “likeable ” и “womanly ”. Мне такое по вкусу.

Book cover at StudentsBook.net

В старших классах я купила ещё одну книгу Олкотт, едва заметив её имя на обложке: “A Long Fatal Love Chase ”, что в переводе звучит не менее мощно: «Долгая фатальная погоня за любовью». Название не обмануло: это средненький любовный роман, сюжет которого напоминает сюжет «Неаполитанской песни» из фильма «Формула любви» – той самой, в исполнении Абдулова и Фарады («И сея пучина поглотила ея…» – помните?) Книга на один раз, и то только из уважения к автору «Маленьких женщин».

«Долгую фатальную…» я потом продала на школьной ярмарке. А двухтомничек про сестёр Марч, где я карандашом надписывала когда-то перевод незнакомых слов, до сих пор радует глаз с книжной полки.

Ольга Типайлова

Расскажите друзьям

Facebook
Вконтакте

Материалы по теме