Живопись, пропитанная модой, сексуальностью и пороками — неожиданная сторона музыканта Димы Schokk, которая существовала всегда, но в последнее время приобрела особо широкий размах.
Мрачность его картин обусловлена сложной биографией художника – эмиграция в Германию, проблемы с наркотиками и с законом, как следствие – побег в Лондон, затем проект Vagabund как реп-сенсация, гастроли в России с огромными залами, забитыми фанатами, реформация Vagabund и теперь ― Берлин.
Wrong Magazine: Дима, когда и как ты начал рисовать?
Д: В школе. Я, честно говоря, долго вспоминал. Я ненавидел писать, ненавидел и ненавижу свой почерк. Я левша и, соответственно, видел то, что я пишу слева направо, за кистью руки, то есть после, то есть поздно. В общем, в школе мне было скучно, и я не мог похвастаться красивым почерком перед одноклассниками, а вот рисовать я почему-то мог, и рисовал везде. На полях, на задних листах, в дневнике, на парте, на стенах в туалете, на плакатах автобусной остановки и особенно много я рисовал на руках, а это бесило моего Отца больше всего. Меня наказывали, как могли, но без толку. В 2001 году, уже в 21 год я потерял работу, потому что рисовал на коробках.
WM: Как это произошло?
Д: Я работал на складе, и в мои обязанности входило подготавливать заказы на погрузку в транспортеры. По списку находить заказанную аудио- и видеоаппаратуру и подвозить её к грузчикам. На коробках я должен был ставить свои инициалы и, в случае отправки не по адресу, было ясно, чей это косяк. Я начинал с инициалов, но как-то всё закончилось тем, что на коробках были тэги и мордашки какие-то с джоинтами. Меня уволили.
WM: Расскажи о своих картинах: как бы ты охарактеризовал свой стиль?
Д: Я и не стану характеризовать, намного же круче, если это сделают другие.
Мои картины это мои аргументы, стейтменты и критический взгляд на интересующие меня темы из повседневной жизни. Слово имеет ограниченный эффект. Слова можно оспорить или хотя бы попытаться, а такие найдутся всегда и везде.
С картиной спорить уже сложнее. Я оставляю зрителя с ней наедине, типа – вот, общайтесь. Но только она вряд ли ответит, она уже сказала, что хотела, и повторяться не станет.
Но не все картины настолько декларативны. Мне интересно написать что-то, что в итоге вызывает приятные чувства. Не заморачиваясь над придачей работе особого глубокого смысла, просто то, что поймает взгляд и обрадует. У меня не всегда мрачное настроение и всё вокруг так сложно.
Живопись позволяет мне ту откровенность, которую я порой даже по глупости и лишним переживаниям по пустякам, не позволяю себе в повседневности.
WM: Ты живешь в Берлине, одном из самых креативных городов мира. Как на тебя и твоё творчество влияет атмосфера города и люди, которые в нем живут?
Д: В Берлине все художники, музыканты и писатели. Все творцы, но творения 80% из них никому не нужны кроме них самих.
Берлин очень динамичный город. Тут все происходит очень быстро и многие не успевают перестроиться на новый режим.
Первое время я задыхался в бегстве. Все произошло очень быстро. В конце февраля я переехал в Берлин и жил в студии. Уже в апреле я нашел квартиру. Я еще не знал, что я тут потерял и чем, собственно, хочу заниматься. В музыкальном плане дела шли, скажем так, слишком хорошо. Я начал осознавать масштабы предстоящей работы и взвешивать выхлоп в конечном итоге. Я не хотел мотаться по концертам и жить вне Европы.
WM: Как вышло так, что ты начал творческий путь в этом городе?
Д: Все изменил случайный звонок моего старого друга из моего любимого, родного, маленького и прекрасного городка на юге страны. Айман — актер, переехал в Берлин лет 5 назад. Он узнал, что я в Берлине и пригласил меня в Ателье. То, что это ателье окажется мастерской Иннокентия Баранова, и Кеша станет моим учителем и первым, без боя принятым мною авторитетом, я, естественно, не догадывался.
В то время я переживал один из сложнейших периодов в моей жизни и просто потерялся. Бросил все и готов был бежать, не зная куда. Кеша заметил это, и просто поставил меня в ателье перед холстами и краской, оставив в покое. Это самое простое и самое эффективное, что кто-либо для меня когда-либо сделал. Он дал мне возможность и способ помочь себе самому.
Вот именно это для меня Берлин. Я приехал туда ни с чем и без плана.
Берлин тебя загонит в угол, перевернёт, потрясёт, свяжет в узел и попинает об стенку. Он вытрясет из тебя, что есть и покажет, что ты из этого сможешь сделать и, если из тебя нечего трясти, тебе придется из Берлина свалить.
В Берлине очень много талантов и это и хорошо, и плохо. Плохо, что перенасыщенность понижает спрос, но хорошо в том плане, что собрать команду для воплощения в жизнь абсолютно любой идеи или проекта элементарно просто. Город кипит от креатива. Я чувствую себя в своей тарелке. Я замечаю, что я индивидуальнее, опытнее и голоднее основной массы, и набираю обороты. Я чуствую поддержку за спиной. Это хорошее ощущение.
Вторая часть интервью через неделю на WrongMag.